VGAL.ru | Художественная галерея
ТАТЬЯНА КРЫЛОВА
Художник-бутафор / Холодная художественная эмаль
МНЕ НЕИНТЕРЕСНО… КОГДА Я ЗНАЮ, КАК ДЕЛАТЬ!
Татьяна Крылова — театральный художник - бутафор. 23 года она служит в театре «Ленком» в должности руководителя художественно-бутафорской группы. Для непосвященных эти слова мало о чём говорят. Но театральный человек понимает — Татьяна воплощает на сцене идеи режиссера и художника-постановщика, в буквальном смысле слова пропуская их через свои руки.
ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ
Театр — моя необыкновенно счастливая и очень трудная судьба

Театральные художники — это особое братство. Хотя бы потому, что театр сам по себе сложный многомерный организм. В нём объединяются люди талантливые, но талантливые по-своему. И от каждого зависит атмосфера творческого пространства, в котором рождаются спектакли. В театре невозможно работать только на себя. Каждый в нём обязательно часть общего дела. А уж тем более это касается художников-бутафоров, прикладников, как они сами себя называют. Как складывается процесс работы художника в театре? Татьяна Крылова делится сегодня с нами некоторыми тайнами своей профессии.

Т.К. - Я работаю в тесном контакте с главным художником театра Алексеем Кондратьевым. Он мне доверяет и это очень важно для моей работы. Потому что с первых шагов рождения спектакля, ещё на стадии замыслов и идей, разработки макета я должна понять, в каком направлении двигаться в своих поисках. И прежде чем изделия и конструкции попадут в бутафорскую мастерскую, мы с художником ищем фактуры, материалы, я пробую делать «выкраски». Одним словом экспериментирую. Специфика нашего искусства такова, что мы должны «обманывать» зрителя масштабом, фактурами, светом. Какой-то объект близко может показаться абракадаброй. А отойдешь на два метра и восторг! Надо, чтобы идея, форма и фактура срослись и дали нужный результат.

В театре «Ленком» несколько лет шёл спектакль «Чешское фото», который оформлял Давид Боровский. Он был поставлен на двух блистательных актеров — Николая Караченцова и Александра Калягина. У Татьяны с этим спектаклем связана история, которая вряд ли может случиться с художником-живописцем. А в профессии театрального художника она очень даже показательна.

Т.К. - Мы с Давидом Боровским искали фактуру старой облупившейся корабельной краски на дебаркадере, который стоит на воде. И я нашла способ передать этот эффект при помощи бумаги. А потом мы поехали на гастроли в Днепропетровск и когда шли другие спектакли гастрольной программы, декорации «Чешского фото» стояли во дворе театра под открытым небом. Сначала их полил дождь, потом они замерзли, потом оттаяли. В результате деревянные конструкции скрутило в спирали, они пошли трещинами и вся моя бумага так вздыбилась… Помню, что сначала меня охватил ужас. Но потом я поняла, что эта ситуация добавила эффект, которого мы долго добивались. Я стала думать, как сохранить получившуюся фактуру, и мне это удалось. А когда мы вернулись в Москву, Боровский мне сказал: «Таня, знаешь, сколько стоит такой эффект за рубежом!» Вот такие вещи происходят в работе художника-декоратора. Это непрекращающийся творческий процесс. А ведь помимо декораций ещё есть мебель, реквизит, который частично покупается, а частично делается мастерскими. И всё это мы шкурим, вымазываем, фактурим, разными, порой совершенно неожиданными способами.

Конечный результат незаметной работы Татьяны Крыловой все видят только на премьере спектакля. Эта работа кропотливая, порой жертвенная, не приносящая славы. Это теневая сторона театра. Татьяна проводит в нём порой по 12 часов в сутки, а когда надо и по 20 часов. А однажды во время выпуска спектакля «Плач Палача» с Александром Абдуловым в главной роли она провела неделю в театре, не выходя на улицу. Татьяна рассказывает, что подумала тогда: «Похоже на монастырскую жизнь. Что происходит за стенами этого монастыря неведомо, главное, чтобы твоя молитва возымела результат». Но все трудности в конечном итоге окупаются успехом спектакля, радостью зрителей и благодарностью артистов. Иногда профессиональные будни становятся неразрывной частью сценической жизни спектакля.

Т.К. -Вот спектакль «Вишневый сад» идёт на сцене уже 15 лет. В этой постановке Марка Захарова очень сильный по воздействию на зрителя, но технически сложный финал — рушится огромная стена. И не было спектакля, чтобы в этот момент за кулисами не находились те, кто причастен к его созданию, в том числе и я. Это всегда общая молитва о том, чтобы финальная сцена прошла как надо, стена развалилась и никто не пострадал. Физика иногда работает так, что все составные части этой стены упали, а одна стоит. Но по закону она тоже должна упасть. А актерам надо выходить на поклоны. Это единственный спектакль, который все 15 лет своего существования держит нас на привязи. Кому-то может показаться, что это неоправданный риск. Но в том-то и дело, что без этой разрушающейся стены спектакль не состоится. Это мощная финальная точка. А для нас, ответственных за эту сцену, каждый спектакль это и стресс, и радость, если всё случилось правильно. Такие моменты очень сближают людей театра. Может быть поэтому, на каждом спектакле есть своя партитура жизни за кулисами, которая зарождается ещё во время репетиций. Она незаметна для окружающих и тем более зрителей, но она неотъемлемая часть спектакля. Это своего рода ритуалы. Например, на спектакле «Чешском фото» мы с Александром Калягиным перед началом немного вальсировали за кулисами. Это общая поддержка, нужное настроение, всё так тонко и важно.

В «Ленкоме», как правило, творческая жизнь со сцены органично перетекает в закулисную часть театра, и там создаёт неповторимую ленкомовскую атмосферу, наполненную теплым человеческим общением. Так театр становится домом. Достаточно переступить порог театра, чтобы увидеть, как в этом доме Татьяну уважают и любят. К ней тянутся за поддержкой, советом, просто человеческим теплом. Она это знает и никогда не обманывает доверия людей. Непростая жизнь закалила её дух, обогатила опытом терпения и мудростью. Спорт, которому Татьяна посвятила сознательные годы своей молодости, воспитал в ней сильный и выносливый характер. Некоторых трудности жизни делают капризными и слабыми. Это не про Татьяну. Когда она выпускала в качестве художника-бутафора свой первый и невероятно сложный с технологической точки зрения спектакля «Смертельный номер» в «Табакерке» (режиссер Владимир Машков, художник Александр Боровский), трагически погиб её муж. Волей судьбы, которая преподносит порой страшные испытания, похороны почти совпали с премьерой спектакля! Первый в её жизни спектакль стал легендой «Табакерки», и накрепко связал её жизнь с театром. А ведь Татьяна никогда не мечтала о театре и собиралась когда-то стать спортсменкой.

Т.К. - В моей жизни много неожиданностей. Я серьезно занималась лыжами. Даже пыталась получить образование в институте физкультуры. Потом судьба привела меня на архитектурное отделение московского художественного училища. После окончания учёбы работала в Центральном институте экспериментального проектирования учебных зданий (ЦНИИЭП), участвовала в создании школ, домов пионеров. Потом работала на режимном предприятии Зеленограда, в эстет-группе, которая занималась промышленным дизайном, интерьерами и, конечно же, оформляла демонстрации, бывшие неотъемлемой частью жизни советского народа. В те годы страна жила от майской демонстрации до октябрьской. Одна закончилась, начинали готовиться к другой. Мы тогда пробовали разные художественные стили в оформлении. Для меня это был большой опыт, а диапазон работ огромным — от похоронных лент до больших серьёзных объектов. Потом был удивительный период вернисажа в Измайловском парке, отдушина для художников советского периода. Огромный поток заинтересованных людей, радость прямого контакта с ними, возможность самореализации. Это было уже «перестроичное» время. Для меня оно самое счастливое время в моей жизни. Тогда я увлеклась особой техникой работы с кожей. Это были панно, фактически инкрустации из кожи. Очень сложная техника, совсем не коммерческая, ставшая моим ноу-хау — так ещё никто не работал. И эти работы тогда уже были абстрактными, как и те, которые я создаю сегодня, только с другим материалом. Словом, чем только я не занималась.

Для Татьяны это было время набирания опыта в прикладных видах искусства. Тогда она и не догадывалась, что её появление в театре не случайность. Согласилась помочь в оформлении одного помещения и познакомилась с театральным художником Александром Боровским, который тогда готовился ставить спектакль «Смертельный номер» в «Табакерке». Он стал её первым наставником в театре. Не менее важным оказалось знакомство и совместная работа с Боровским-старшим. С Давидом Боровским почти параллельно Татьяна участвовала в создании спектакля «Ужин» на большой сцене МХТ с участием Олега Табакова и Армена Джигарханяна. Этот сезон 93-94-ого годов в «Табакерке» был удивительно насыщенным для художницы. Она многое сделала впервые в этот период. В том числе Венеру Милосскую из папье-маше в натуральную величину. Тогда же произошла встреча с Павлом Каплевичем, с которым впоследствии было сделано несколько работ. В том же 1994 году, Татьяну пригласили в «Ленком», где началась её работа с Олегом Шейнцисом. В театре ты всегда не один, за тобой множество таких же талантливых, и их нельзя подвести. Театр требует колоссальной меры ответственности, и заслужить уважение в таком сообществе удаётся далеко не всем. Татьяну трудно представить вне «Ленкома». Её работой и её творческим потенциалом театр привычно неслышно дышит. Она на своём месте, в своём театральном доме, в своей любимой профессии. Ей близка его стилистика, его атмосфера. Казалось бы, что ещё? Так бы подумал ремесленник, но не талантливый художник, каким, является Татьяна.

Т.К.Оценить своё творчество изнутри всегда очень сложно. Поэтому мне всегда важно услышать мнение тех, кто видит мои картины и работы. Конечно, для меня это абсолютно новый опыт. Но с другой стороны, декоратор часто смешивает то, что не смешивается в привычной жизни. Порой приходиться применять самые неожиданные предметы для оформления спектакля. Например, когда мы делали инсталляцию для спектакля «Плач палача». Я ездила по тракторным мастерским и привозила оттуда разные детали. Из них мы создали необыкновенный и красивый инструмент — кинематическую машину, которая шевелилась и издавала странные звуки. Её придумал наш художник Олег Шейнцис. Это было само по себе уже произведением искусства. По сути, каждый спектакль рождает что-то необычное и прекрасное. Однажды я листала новый буклет и наткнулась на описание эмалевых красок, которые изначально созданы для бижутерии. С ними вместе даже продаются заготовки для браслетов, серёг и медальонов. И я подумала, что, наверное, этими красками можно создавать что-то другое. Потом в интернете наткнулась на упоминание об одном японце, который включает эти краски в свою живопись. Я решила с ними поработать и с тех пор они меня просто заворожили. Вот уже третий год я пытаюсь с ними договориться. Потому что они проявляют себя абсолютно непредсказуемо и невозможно знать точно, что получишь в итоге работы. Эти краски живут своей жизнью. И сейчас я только начинаю немножко ими управлять. Можно нанести краску, сделать нужную тебе картинку, а утром прийти и увидеть совершенно другую историю. Самая надежная тема — это цветы. С ними я уже освоилась. А вот абстрактные вещи даются мне пока тяжело. Я всё ещё пытаюсь понять природу этих красок, их тайну. Они не позволяют кокетничать с собой. С ними надо быть рядом на протяжении долгого времени, пока они будут проявлять своё нутро. Иногда я стою над картиной всю ночь, пока краски не обретут нужные мне формы. Они меня как будто не отпускают, и я понимаю, почему. Буквально в каждой их капле сокрыто огромное жанровое разнообразие, позволяющие реализоваться любой фантазии!

Я использую холодную эмаль двух видов, каждый из которых проявляется по-разному. Одна краска имеет конкретную мелкоячеистую, призматичную фактуру. А есть другие, с более фантазийным эффектом. Пытаясь экспериментировать с ними, я, например, научилась добавлять в них краски по витражу и керамике, и в результате этого смешения структура становится более выраженной, они начинают ярче раскрываться. Иногда в дело идёт растворитель и некоторые секретные приёмы. Словом, это целый неизведанный мир, который может подтолкнуть тебя к самым неожиданным результатам. Одной из моих фантазий стала идея росписи интерьерных предметов. Например, я изготовила ширму в подарок для актрисы нашего театра Ани Якуниной. У себя дома я сделала декоративные плитки. Красками можно расписать вазу, декорировать мебель, да всё, на что хватит фантазии. Но для этого с ними надо подружиться, характер у них строптивый. Их можно протереть и даже помыть, когда они высохли. Свои декоративные панно я выполняю в основном на холсте с подрамником или использую холст на картоне. Но опыт моей театральной деятельности даёт мне возможность использовать ещё несколько основ под роспись. Например, серия под общим названием «ЛОФТ» выполнена на панелях из пластика, который мы сами отливаем в театре. Панели декорированы под ржавчину или бронзу с патиной и последний штрих — роспись холодной эмалью. Несмотря на то, что я уже научилась вести диалог с этими красками, они остаются для меня большой загадкой. Думаю, я с ними надолго…

Татьяна удивительный художник. Она всегда в творческом поиске и готова к открытиям не только в театре, но и за его стенами. Для неё важно реализовывать себя каждую минуту жизни. Она охотно участвует в благотворительных акциях, с радостью украшает храм и оформляет спектакли Воскресной школы. У неё накопился большой духовный и эмоциональный опыт, возникло новое понимание цвета, фактуры, которым она даёт творческий выход. Ведь это способ понять и себя, свою художественную натуру, подтверждением этого и являются её картины, написанные холодной эмалью. И, конечно, ясно, что это не предел возможностей и она ещё не раз удивит всех результатами своих новых поисков.

Работы Татьяны настолько необычны и чудесны, что невольно думается — всем управляет Господь, и нам остаётся только вовремя довериться ему.

Елена Ларина
Биографические данные
Татьяна Крылова – театральный художник. Член регионального союза художников. Работала в «Табакерке», больше 20 лет работает в Московском театре «ЛЕНКОМ». Художник. Работа в театре, по её словам, непрерывный творческий процесс. Закончила Московское художественное училище, архитектурное отделение
Работала с такими художниками, как Д.Л.Боровский, А.Д.Боровский, О.Шейнцис, П.Каплевич,
Л.Ломакина и многими другими. В работе с оформлением спектаклей довелось работать с холодной эмалью. Именно это стало для неё открытием новых, ранее неизведанных возможностей. Считает, что для дальнейшей работы с ними надо подружиться, характер у них строптивый. В течение последних нескольких лет интенсивно работает над сериями работ с красками эмали - по её словам, интересно, что краски такие текучие, «самостоятельные», растекаются, смешиваются невообразимо, никогда до конца непонятно, во что это превратится. По её словам, всё равно они остаются для неё загадкой…